Прежде чем начать, мне бы хотелось предупредить о том, что всё сказанное здесь совершенно не важно. Вы прочитаете и забудете очень быстро о чём была эта писанина. Дело в том, что написанное здесь- ни о чём. Определяя идею, вы можете врать себе о том, что она здесь действительно есть, как и похороненный, никем не видимый смысл, но всё проще простого. Здесь нет ничего. Представьте пустую комнату. Пустую белую комнату. Углы и стены. Там стою я. Или сижу. Или лежу. Как хотите. И рассказываю. Потому что это всё, что мне остаётся делать. Возможно, вы сможете напридумывать себе что-то. Сказать, что белые стены-это символ чего-то там. Но это просто белые стены. И просто я. Потому что мне так захотелось.
Всё началось с того, что я поняла, что мне ничего не надо. Не те стабильные человеческие нужды, а глобальные. Те самые ответы на вопросы, которыми взрослые ломают ещё не окрепшие умы. Что ты хочешь делать в будущем? Что ты планируешь? Что ты любишь? Подобных вопросов множество, поэтому я не хочу тратить на них время. Я бы ответила "ничего". Это ведь ответ? Почему же тогда мне нельзя делать "ничего"? Хотеть "ничего". Мечтать о "ничего". Почему я не могу быть счастлива с моим "ничего"? Просто так получилось, что мы с ним отлично друг другу подходим. Я хотела стоять на месте. Твёрдо. В этом самом моменте и смотреть на то, как всё течёт. Я хотела бы, чтобы моё "ничего" таким образом продолжалось вечно. И это было бы здорово. Это было бы ярко.
Проблема заключается в том, что я так не вовремя в своей жизни. Мне кажется, что я либо поспешила на несколько веков, либо опоздала. Мне кажется, что моё место-это несуществующий вакуум, где нет даже определённой температуры. И я бы жила в этой неопределённости. С удовольствием. Я бы лежала на полу, свернувшись или распластавшись, раскинув ноги и руки,слушала "ничего", мечтала о "ни о чём", желала "ничего". Я бы просто лежала там сама с собой. И всё. Мне кажется, что в этой жизни я постоянно что-то упускаю. Как упускаешь нужный автобус, нужную телепередачу или нужного человека. Иногда я чувствую себя плохо. Просто плохо. Когда у меня спрашивают, как мои дела и что я чувствую, я честно отвечаю: "Мне плохо. У меня всё плохо. Ну, плохо, понимаете?" И они замолкают. Не знают, что сказать, а я просто улыбаюсь. Потому что я не хочу врать. Не хочу врать хотя бы об этом. Лучше бы они никогда этим не интересовались, честно. В конце дня я бы выдавила им табличку с надписью "Спасибо, что не интересуетесь", и они улыбнулись бы мне в ответ.
Это то, что называется полным взаимопониманием.
И ничего.
Я начала писать тексты, потому что мне было это очень нужно. Рассказать абсолютно всё кому-то одному невозможно, потому что это пустота. И никто не сможет ничего ответить. Мне посоветуют заняться любимым делом, заказать пиццу, выпить чаю с лимоном или лечь спать. И всё. Ничего из перечисленного не поможет.
Иногда я пишу ни о чём, а потом спрашиваю у людей: "Какой вы видите в этом смысл?" А в ответ мне пишут люди, которые честно-честно пытаются зацепиться за что-то и что-то разглядеть. Они пишут мне сообщения на несколько страниц, и я читаю их, а затем отвечаю: "Да-да, всё именно так." Или придумываю свой собственный смысл. Посложнее. Но на самом деле его нет. Просто не хочу никого разочаровывать.
У меня есть люди, и их много. Я их ценю. Они разговаривают со мной и гуляют, мы фотографируемся и ходим в кино, мы проходим квесты, печём блины, и переписываемся до часу ночи. Мы делаем столько всего. Но это не приобретает никакого смысла. Просто всегда нужно делать что-то, чтобы жить. Мне кажется, что как человек я не очень. Не в том смысле, что у меня не самая тонкая талия и какой-то неправильный нос. С этим как раз всё в порядке. Но вот есть люди без срока годности. И они ни то, ни другое. Даже тухлые люди-это намного лучше. С ними хотя бы всё сразу понятно. А есть те, у которых срок годности уже совсем близок к концу, и так хочется его продлить. Но вы исчерпали друг друга. И не видите друг в друге ничего. Вот опять. Я же говорю. Всё так и есть.
Большинство людей-прекрасные образцы самоотверженности. Они разбегаются по углам и делают свои дела. Думают свои мысли, а потом собираются с другими людьми, чтобы поделиться всем этим. Приобретённым. Каким-то образом я тоже иногда попадаю в такие группы. Правда, я тоже могу так делать, просто не хочу. Или боюсь, что меня не станут слушать. Поэтому просто болтаю чепуху. И мне верят, пока не спросят, как я, а я отвечу, улыбаясь-потому что почему я должна не улыбаться, даже когда всё плохо? И они замолкают.
И ничего.
Очень смешно, но слово "ничего" мой редактор исправляет на "героин". Я сначала раздражалась, а потом подумала, что правда. Это героин, а я подсела. Это лучшее описание меня. Всё это "ничего"-это я и всё то, что вокруг меня.
Предполагалось, что здесь будут диалоги. Но пока здесь только я.
Никто не способен понять кого-то полностью. Ну, как такое вообще возможно? Чтобы понять кого-то, нужно прожить жизнь этого человека. Проанализировать все поступки, слова, медленно снять кожу с каждой секунды его жизни, изучить все вкусовые предпочтения, предпочтения в одежде, записать каждое слово, каждый звук, который он когда-либо издавал. Вот тогда ты хоть немножко можешь считать, что понимаешь. Но это всё равно не так, ведь ты не он. Даже если вы любите одинаковое карамельное мороженое. Это не так. Но вдруг я подумала о ином. А есть ли в этой Вселенной кто-нибудь (даже не человек), кто захочет попытаться? Просто попытаться. Потому что иногда мне кажется, что даже я не хочу.
Кстати, когда я говорю: "Это даже не смешно", -это серьёзно. Потому что смех-это единственный звук, который человек издаёт на уровне потребности. Его можно издавать, даже если вам отшибут челюсть. Вот так. Что же нужно сказать такого, чтобы человеку не было бы даже смешно? Даже когда грустно. Это уже обречённость или ступор. Иногда я смеюсь так, что это становится насилием. Я растягиваю губы и раскрываю рот так, что потом он начинает болеть. Но давайте не будем об этом.
Каждый день тебе приходится подстраиваться. Ты врёшь себе и своим убеждениям, произносишь некорректные шутки про то, что отрицаешь в полной мере. Просто нужно соответствовать, чтобы всё сделать более лёгким. Гораздо легче согласиться, чем объяснять, почему ты не согласен. И я киваю, и я смеюсь, и я говорю: "Да". И меня принимают. И становится почти совсем легко. Я всё мечтаю о моменте, в котором не придётся играть не себя. Но он не наступит. Лучше я буду смеяться, не переставая.
Каждый день я думаю о том, что мне необходимо забыть себя. Я говорю: "Это не я. Это не я. это не я." Я стираю всё постепенно, начиная с тела и заканчивая мыслями и воспоминаниями. Я считаю это высшей степенью освобождения. Я не могу не думать о том, что было бы, перестань я вдруг существовать. В сценариях других людей, где присутствуют сцены со мной, образовались бы дыры. Можно ли это исправить? Я думаю, что иногда человек значит много. Он стоит всех этих "много", которые могут уместиться в "ничего". Иногда я не хочу обращать на себя внимания, но так получается. Так получается. Все повторяют моё имя, я не успеваю сгруппироваться и падаю.
Если бы я встретила себя без разницы в какой части жизни, я бы хорошенько врезала себе. Потому что меня здесь быть не должно. Там наверху кто-то конкретно налажал.
Со всеми разговорами о плохом люди даже не успевают подумать о хорошем.
И я не хочу быть вообще. И нет, это не суицидальные мысли, как многие сейчас решат. Мир не может удовлетворить меня полностью, поэтому я не хочу существовать, постепенно исчезая из всех жизней, в которых мне довелось участвовать. Сколько людей исчезают просто так каждый день?
Я не знаю, как так получилось, что всё пошло непонятно куда. Я ведь могла жить обычно, среднестатистически. Держать обыденные мысли в голове. Встречаться. Вгрызаться в чужой рот на эскалаторе, а люди на противоположной стороне кривили бы лица от отвращения. И, наверное, этого было бы достаточно. Обладателям среднестатистического вообще мало надо. Чужой тёплый, влажный рот, обыденные мысли в голове, ну, поесть, поспать, это понятно. Для меня мыслить-это другое, это мой двигатель. Если в один прекрасный день я перестану мыслить, можете меня похоронить. Если вдруг я заглохну, то мне одна дорога-на металлолом. И ничего. Но я не хочу, чтобы вы подумали, что я считаю себя особенной какой-то. Среди особенных я весьма среднестатистическая.
Как-то раз, когда я ещё жила не здесь, я вышла на балкон. На балкон одного старого и очень жуткого дома. Там кто-то повесил сушиться ковёр. Ковёр был очень красивый, но от него дурно пахло. "Ну, вот так и со мной",-подумала я. Повесил бы кто меня так выветриваться, пока я не сгнила полностью.
Я еду в метро, смотрю на людей. Обожаю смотреть на лица людей. Люблю замечать, кто любит улыбаться, а кто не любит. Иногда попадаются люди с "изюминкой"-с настолько яркой, что хочется сохранить их в памяти навсегда. И дело тут даже не в их внешности, а в свете, который идёт изнутри.
А я-потрясающий образец "ничего". Привет.
Это всё длится слишком долго.
Как можно жить так долго? Как можно терпеть так долго? Нас убивает всё, что мы пытаемся спасти.
Я пытаюсь спасти себя. Я же себя и убиваю.
Большую часть жизни мы проводим в транспорте. Мы едем на работу, едем с работы. Опаздываем на метро. Спим в поездах. Нас укачивает в автобусах. Мутит на паромах.
Мутит от самих себя.
Всё же. Нужно привыкать к "ничему". Но иногда становится обидно. Обида-это чувство синтетики и притворства на твоём языке. Хочется поскорее сплюнуть или запить вишнёвым вином, но никак. Это пятна, которые мелькают в твоих глазах от чрезмерного количества света. Их не убрать. Я элемент обыденности в твоём сердце. Я элемент обыденности в твоём понимании. И всё бы ничего, но колющее ощущение-где-то очень глубоко, куда бы не добрались твои пальцы, но если постараться, возможно, ты сумеешь задеть правильный рычаг, и тогда мне станет легче. Когда меня спрашивают, что произошло,я-это убивающее спокойствие. Я-это умиротворяющий взгляд и сконцентрированное самообладание. Я-это центр равновесия каждой души, исключая мою. Поэтому о боли говорить не тяжело. Душа рано или поздно исцеляется и раскрывается навстречу новым страданиям.
Неважно.
Находясь в вакууме, нельзя думать ни о чём кроме того, что ты находишься в вакууме. Куда ни ткнись-везде ты. И ты такой отвратительный. Невыносимый. Ты находишься в этом вакууме на протяжении некоторого времени, и с каждым днём воздуха становится всё меньше и меньше. Ты привыкаешь к минутам молчания, к минутам отчуждения. Нетерпимости. Ты дышишь короткими вдохами, рывками. Ты приспосабливаешься, чтобы выжить. Но на самом деле ты просто паразит, который очерняет чистое пространство. Запертый в вечной духоте, терпя вынужденное удушье, тебе приходится стать никем, чтобы сосредоточиться на боли, которая сжимает со всех сторон. Мысли о сопротивлении отходят на второй план, и когда вакуум не выдерживает, ты предан и выкинут, ненужный и брошенный. С кислородом, который не воспринимают лёгкие. С внешним миром, который не воспринимает тебя. Всё, о чём можно было мечтать до этого момента, становится лицом твоего собственного дьявола. И новый вдох может разорвать тебя на части.
Громкие голоса людей не смогут спасти меня от боли, которую я приношу себе с чёткостью заведённых часов. Тик-так. Время вышло. И всё по-новой. Я могу работать с ненавистью к себе. С невозможностью самореализоваться.
Сколько можно писать эту бессмыслицу? Она никогда не станет цельным произведением. Иногда люди говорят правду даже неосознанно. Это та правда, которая известна всем, поэтому можно было даже промолчать. Когда мы что-то получаем, сложно осознать всю подлинную ценность этой вещи или этого человека, и мы швыряемся этой ситуацией, этой когницией, пока она не разбивается. пока она устало не говорит: "Хватит"-и не покидает нас. Тогда становится особенно обидно. И на несколько секунд, пока не досчитаешь до ста, каждый вдох и каждый выдох-это вечность. Бывает, думаешь о человеке плохо, а он оказывается славным, и ты коришь себя за то, что был таким плохим образцом осмысленности. И улыбаешься. И даёшь себя касаться. И всё становится сладко и приторно, до скрипа на зубах. Человеческий мир-это механизм, а ты-его шестерёнка, без которой жизнь пошла бы уже не туда, без которой следующий момент не случился бы.
Вокруг меня столько людей. Но из нужных- н и к о г о. Хотя нет, вру. Такие тоже есть, но они этого сами не понимают.
Я снова в этом городе, который смыкается вокруг моей шеи словно удавка. Надеюсь, что не задохнусь. Постараюсь продержаться ещё какое-то время. По правде говоря, дело вовсе не в городе, а в чём-то другом. И я не понимаю, в чём.
Мне грустно за всех. За себя, потому что я-это я. За этот город, который не виноват. За вас, потому что вы счастливы там, где меня нет. Во всём виновато время. Хочется лечь на асфальт и подтянуть колени к груди. Слушать шум объезжающих тебя машин и всякий раз замирать, забывая, как дышать. Внешний мир-это вакуум. И тут я снова одна с суетой в своей душе. Столько всего в голове. В метро совсем не громко, когда закрываешь глаза. Я будто застряла.
Планета вращается. Спокойно. Размеренно. Пока всё в порядке. Завтра ты не умрёшь. И послезавтра тоже.
Эй.
Я всё ещё здесь.
И ничего.
Эй.
Спасите меня.
Всё началось с того, что я поняла, что мне ничего не надо. Не те стабильные человеческие нужды, а глобальные. Те самые ответы на вопросы, которыми взрослые ломают ещё не окрепшие умы. Что ты хочешь делать в будущем? Что ты планируешь? Что ты любишь? Подобных вопросов множество, поэтому я не хочу тратить на них время. Я бы ответила "ничего". Это ведь ответ? Почему же тогда мне нельзя делать "ничего"? Хотеть "ничего". Мечтать о "ничего". Почему я не могу быть счастлива с моим "ничего"? Просто так получилось, что мы с ним отлично друг другу подходим. Я хотела стоять на месте. Твёрдо. В этом самом моменте и смотреть на то, как всё течёт. Я хотела бы, чтобы моё "ничего" таким образом продолжалось вечно. И это было бы здорово. Это было бы ярко.
Проблема заключается в том, что я так не вовремя в своей жизни. Мне кажется, что я либо поспешила на несколько веков, либо опоздала. Мне кажется, что моё место-это несуществующий вакуум, где нет даже определённой температуры. И я бы жила в этой неопределённости. С удовольствием. Я бы лежала на полу, свернувшись или распластавшись, раскинув ноги и руки,слушала "ничего", мечтала о "ни о чём", желала "ничего". Я бы просто лежала там сама с собой. И всё. Мне кажется, что в этой жизни я постоянно что-то упускаю. Как упускаешь нужный автобус, нужную телепередачу или нужного человека. Иногда я чувствую себя плохо. Просто плохо. Когда у меня спрашивают, как мои дела и что я чувствую, я честно отвечаю: "Мне плохо. У меня всё плохо. Ну, плохо, понимаете?" И они замолкают. Не знают, что сказать, а я просто улыбаюсь. Потому что я не хочу врать. Не хочу врать хотя бы об этом. Лучше бы они никогда этим не интересовались, честно. В конце дня я бы выдавила им табличку с надписью "Спасибо, что не интересуетесь", и они улыбнулись бы мне в ответ.
Это то, что называется полным взаимопониманием.
И ничего.
Я начала писать тексты, потому что мне было это очень нужно. Рассказать абсолютно всё кому-то одному невозможно, потому что это пустота. И никто не сможет ничего ответить. Мне посоветуют заняться любимым делом, заказать пиццу, выпить чаю с лимоном или лечь спать. И всё. Ничего из перечисленного не поможет.
Иногда я пишу ни о чём, а потом спрашиваю у людей: "Какой вы видите в этом смысл?" А в ответ мне пишут люди, которые честно-честно пытаются зацепиться за что-то и что-то разглядеть. Они пишут мне сообщения на несколько страниц, и я читаю их, а затем отвечаю: "Да-да, всё именно так." Или придумываю свой собственный смысл. Посложнее. Но на самом деле его нет. Просто не хочу никого разочаровывать.
У меня есть люди, и их много. Я их ценю. Они разговаривают со мной и гуляют, мы фотографируемся и ходим в кино, мы проходим квесты, печём блины, и переписываемся до часу ночи. Мы делаем столько всего. Но это не приобретает никакого смысла. Просто всегда нужно делать что-то, чтобы жить. Мне кажется, что как человек я не очень. Не в том смысле, что у меня не самая тонкая талия и какой-то неправильный нос. С этим как раз всё в порядке. Но вот есть люди без срока годности. И они ни то, ни другое. Даже тухлые люди-это намного лучше. С ними хотя бы всё сразу понятно. А есть те, у которых срок годности уже совсем близок к концу, и так хочется его продлить. Но вы исчерпали друг друга. И не видите друг в друге ничего. Вот опять. Я же говорю. Всё так и есть.
Большинство людей-прекрасные образцы самоотверженности. Они разбегаются по углам и делают свои дела. Думают свои мысли, а потом собираются с другими людьми, чтобы поделиться всем этим. Приобретённым. Каким-то образом я тоже иногда попадаю в такие группы. Правда, я тоже могу так делать, просто не хочу. Или боюсь, что меня не станут слушать. Поэтому просто болтаю чепуху. И мне верят, пока не спросят, как я, а я отвечу, улыбаясь-потому что почему я должна не улыбаться, даже когда всё плохо? И они замолкают.
И ничего.
Очень смешно, но слово "ничего" мой редактор исправляет на "героин". Я сначала раздражалась, а потом подумала, что правда. Это героин, а я подсела. Это лучшее описание меня. Всё это "ничего"-это я и всё то, что вокруг меня.
Предполагалось, что здесь будут диалоги. Но пока здесь только я.
Никто не способен понять кого-то полностью. Ну, как такое вообще возможно? Чтобы понять кого-то, нужно прожить жизнь этого человека. Проанализировать все поступки, слова, медленно снять кожу с каждой секунды его жизни, изучить все вкусовые предпочтения, предпочтения в одежде, записать каждое слово, каждый звук, который он когда-либо издавал. Вот тогда ты хоть немножко можешь считать, что понимаешь. Но это всё равно не так, ведь ты не он. Даже если вы любите одинаковое карамельное мороженое. Это не так. Но вдруг я подумала о ином. А есть ли в этой Вселенной кто-нибудь (даже не человек), кто захочет попытаться? Просто попытаться. Потому что иногда мне кажется, что даже я не хочу.
Кстати, когда я говорю: "Это даже не смешно", -это серьёзно. Потому что смех-это единственный звук, который человек издаёт на уровне потребности. Его можно издавать, даже если вам отшибут челюсть. Вот так. Что же нужно сказать такого, чтобы человеку не было бы даже смешно? Даже когда грустно. Это уже обречённость или ступор. Иногда я смеюсь так, что это становится насилием. Я растягиваю губы и раскрываю рот так, что потом он начинает болеть. Но давайте не будем об этом.
Каждый день тебе приходится подстраиваться. Ты врёшь себе и своим убеждениям, произносишь некорректные шутки про то, что отрицаешь в полной мере. Просто нужно соответствовать, чтобы всё сделать более лёгким. Гораздо легче согласиться, чем объяснять, почему ты не согласен. И я киваю, и я смеюсь, и я говорю: "Да". И меня принимают. И становится почти совсем легко. Я всё мечтаю о моменте, в котором не придётся играть не себя. Но он не наступит. Лучше я буду смеяться, не переставая.
Каждый день я думаю о том, что мне необходимо забыть себя. Я говорю: "Это не я. Это не я. это не я." Я стираю всё постепенно, начиная с тела и заканчивая мыслями и воспоминаниями. Я считаю это высшей степенью освобождения. Я не могу не думать о том, что было бы, перестань я вдруг существовать. В сценариях других людей, где присутствуют сцены со мной, образовались бы дыры. Можно ли это исправить? Я думаю, что иногда человек значит много. Он стоит всех этих "много", которые могут уместиться в "ничего". Иногда я не хочу обращать на себя внимания, но так получается. Так получается. Все повторяют моё имя, я не успеваю сгруппироваться и падаю.
Если бы я встретила себя без разницы в какой части жизни, я бы хорошенько врезала себе. Потому что меня здесь быть не должно. Там наверху кто-то конкретно налажал.
Со всеми разговорами о плохом люди даже не успевают подумать о хорошем.
И я не хочу быть вообще. И нет, это не суицидальные мысли, как многие сейчас решат. Мир не может удовлетворить меня полностью, поэтому я не хочу существовать, постепенно исчезая из всех жизней, в которых мне довелось участвовать. Сколько людей исчезают просто так каждый день?
Я не знаю, как так получилось, что всё пошло непонятно куда. Я ведь могла жить обычно, среднестатистически. Держать обыденные мысли в голове. Встречаться. Вгрызаться в чужой рот на эскалаторе, а люди на противоположной стороне кривили бы лица от отвращения. И, наверное, этого было бы достаточно. Обладателям среднестатистического вообще мало надо. Чужой тёплый, влажный рот, обыденные мысли в голове, ну, поесть, поспать, это понятно. Для меня мыслить-это другое, это мой двигатель. Если в один прекрасный день я перестану мыслить, можете меня похоронить. Если вдруг я заглохну, то мне одна дорога-на металлолом. И ничего. Но я не хочу, чтобы вы подумали, что я считаю себя особенной какой-то. Среди особенных я весьма среднестатистическая.
Как-то раз, когда я ещё жила не здесь, я вышла на балкон. На балкон одного старого и очень жуткого дома. Там кто-то повесил сушиться ковёр. Ковёр был очень красивый, но от него дурно пахло. "Ну, вот так и со мной",-подумала я. Повесил бы кто меня так выветриваться, пока я не сгнила полностью.
Я еду в метро, смотрю на людей. Обожаю смотреть на лица людей. Люблю замечать, кто любит улыбаться, а кто не любит. Иногда попадаются люди с "изюминкой"-с настолько яркой, что хочется сохранить их в памяти навсегда. И дело тут даже не в их внешности, а в свете, который идёт изнутри.
А я-потрясающий образец "ничего". Привет.
Это всё длится слишком долго.
Как можно жить так долго? Как можно терпеть так долго? Нас убивает всё, что мы пытаемся спасти.
Я пытаюсь спасти себя. Я же себя и убиваю.
Большую часть жизни мы проводим в транспорте. Мы едем на работу, едем с работы. Опаздываем на метро. Спим в поездах. Нас укачивает в автобусах. Мутит на паромах.
Мутит от самих себя.
Всё же. Нужно привыкать к "ничему". Но иногда становится обидно. Обида-это чувство синтетики и притворства на твоём языке. Хочется поскорее сплюнуть или запить вишнёвым вином, но никак. Это пятна, которые мелькают в твоих глазах от чрезмерного количества света. Их не убрать. Я элемент обыденности в твоём сердце. Я элемент обыденности в твоём понимании. И всё бы ничего, но колющее ощущение-где-то очень глубоко, куда бы не добрались твои пальцы, но если постараться, возможно, ты сумеешь задеть правильный рычаг, и тогда мне станет легче. Когда меня спрашивают, что произошло,я-это убивающее спокойствие. Я-это умиротворяющий взгляд и сконцентрированное самообладание. Я-это центр равновесия каждой души, исключая мою. Поэтому о боли говорить не тяжело. Душа рано или поздно исцеляется и раскрывается навстречу новым страданиям.
Неважно.
Находясь в вакууме, нельзя думать ни о чём кроме того, что ты находишься в вакууме. Куда ни ткнись-везде ты. И ты такой отвратительный. Невыносимый. Ты находишься в этом вакууме на протяжении некоторого времени, и с каждым днём воздуха становится всё меньше и меньше. Ты привыкаешь к минутам молчания, к минутам отчуждения. Нетерпимости. Ты дышишь короткими вдохами, рывками. Ты приспосабливаешься, чтобы выжить. Но на самом деле ты просто паразит, который очерняет чистое пространство. Запертый в вечной духоте, терпя вынужденное удушье, тебе приходится стать никем, чтобы сосредоточиться на боли, которая сжимает со всех сторон. Мысли о сопротивлении отходят на второй план, и когда вакуум не выдерживает, ты предан и выкинут, ненужный и брошенный. С кислородом, который не воспринимают лёгкие. С внешним миром, который не воспринимает тебя. Всё, о чём можно было мечтать до этого момента, становится лицом твоего собственного дьявола. И новый вдох может разорвать тебя на части.
Громкие голоса людей не смогут спасти меня от боли, которую я приношу себе с чёткостью заведённых часов. Тик-так. Время вышло. И всё по-новой. Я могу работать с ненавистью к себе. С невозможностью самореализоваться.
Сколько можно писать эту бессмыслицу? Она никогда не станет цельным произведением. Иногда люди говорят правду даже неосознанно. Это та правда, которая известна всем, поэтому можно было даже промолчать. Когда мы что-то получаем, сложно осознать всю подлинную ценность этой вещи или этого человека, и мы швыряемся этой ситуацией, этой когницией, пока она не разбивается. пока она устало не говорит: "Хватит"-и не покидает нас. Тогда становится особенно обидно. И на несколько секунд, пока не досчитаешь до ста, каждый вдох и каждый выдох-это вечность. Бывает, думаешь о человеке плохо, а он оказывается славным, и ты коришь себя за то, что был таким плохим образцом осмысленности. И улыбаешься. И даёшь себя касаться. И всё становится сладко и приторно, до скрипа на зубах. Человеческий мир-это механизм, а ты-его шестерёнка, без которой жизнь пошла бы уже не туда, без которой следующий момент не случился бы.
Вокруг меня столько людей. Но из нужных- н и к о г о. Хотя нет, вру. Такие тоже есть, но они этого сами не понимают.
Я снова в этом городе, который смыкается вокруг моей шеи словно удавка. Надеюсь, что не задохнусь. Постараюсь продержаться ещё какое-то время. По правде говоря, дело вовсе не в городе, а в чём-то другом. И я не понимаю, в чём.
Мне грустно за всех. За себя, потому что я-это я. За этот город, который не виноват. За вас, потому что вы счастливы там, где меня нет. Во всём виновато время. Хочется лечь на асфальт и подтянуть колени к груди. Слушать шум объезжающих тебя машин и всякий раз замирать, забывая, как дышать. Внешний мир-это вакуум. И тут я снова одна с суетой в своей душе. Столько всего в голове. В метро совсем не громко, когда закрываешь глаза. Я будто застряла.
Планета вращается. Спокойно. Размеренно. Пока всё в порядке. Завтра ты не умрёшь. И послезавтра тоже.
Эй.
Я всё ещё здесь.
И ничего.
Эй.
Спасите меня.
Красиво, но пугает.
ОтветитьУдалить